Подборка книг по тегу: "повествование от первого лица"
Я умею говорить вещам, что они дешёвые. И вещи мне верят.
Я же стою за прилавком ломбарда и знаю про этот город больше, чем гильдия: что почём, кто разорился, чей сервиз достают, когда приезжает брат из уезда.
Одного я не знаю до сих пор – какая цена у меня.
Впрочем, за меня уже эти черти посчитали: хозяин продаёт лавку вместе с полками, коромыслом и мной. Двадцать первой позицией в листе продажи стою я.
И ко мне пришёл клиент со свёртком. Краденым, разумеется.
И с квитанцией, потому что грабить без документа, по его мнению, хамство.
Он приходит без четверти семь. Внутрь не заходит, стоит на пороге и молчит. И я никак не могу сообразить, зачем дракон-налётчик полгода таскает по лавкам чужое серебро и почему у меня в описи всё сходится, а в голове .. нет.
Тут бы мне остановиться и посчитать.
Считать я умею быстро, но…
Я же стою за прилавком ломбарда и знаю про этот город больше, чем гильдия: что почём, кто разорился, чей сервиз достают, когда приезжает брат из уезда.
Одного я не знаю до сих пор – какая цена у меня.
Впрочем, за меня уже эти черти посчитали: хозяин продаёт лавку вместе с полками, коромыслом и мной. Двадцать первой позицией в листе продажи стою я.
И ко мне пришёл клиент со свёртком. Краденым, разумеется.
И с квитанцией, потому что грабить без документа, по его мнению, хамство.
Он приходит без четверти семь. Внутрь не заходит, стоит на пороге и молчит. И я никак не могу сообразить, зачем дракон-налётчик полгода таскает по лавкам чужое серебро и почему у меня в описи всё сходится, а в голове .. нет.
Тут бы мне остановиться и посчитать.
Считать я умею быстро, но…
Забавный и жизненный роман об обычной женщине чуть за тридцать по имени Надя. В один день у нее происходит знакомство, от которого особо ничего не ждешь, и многообещающая встреча со старым знакомым, который когда-то нравился...
В книге есть:
- забавная героиня чуть за 30;
- выбор между двумя мужчинами;
- разрывная Егоровна;
- ХЭ!
В книге есть:
- забавная героиня чуть за 30;
- выбор между двумя мужчинами;
- разрывная Егоровна;
- ХЭ!
В моём мире всё подчинялось строгим правилам. Чёткие сроки. Жёсткие контракты. Безупречная репутация. Эмоции были слабостью, которую я научился прятать глубоко внутри, за броней цинизма и холодного расчёта.
Но сегодня правила должны были измениться.
На столе лежал конверт из чёрной бумаги. Без обратного адреса. Внутри — одна карточка с адресом частного клуба «Атриум» и временем: двадцать один час. И фраза, написанная изящным почерком: «Ты ищешь тишину. Мы знаем, как её дать».
Я не любил анонимности. Обычно такие вещи игнорировались или передавались службе безопасности для проверки. Но что-то в этой фразе зацепило струну, которая вибрировала во мне годами. Тишина. Именно её мне не хватало. Тишины от шума собственных мыслей, от ответственности, от необходимости быть сильным.
В двадцать часов пятьдесят минут я вышел из офиса. Личный водитель довёз меня до закрытого клуба в историческом центре, замаскированного под старый особняк.
Но сегодня правила должны были измениться.
На столе лежал конверт из чёрной бумаги. Без обратного адреса. Внутри — одна карточка с адресом частного клуба «Атриум» и временем: двадцать один час. И фраза, написанная изящным почерком: «Ты ищешь тишину. Мы знаем, как её дать».
Я не любил анонимности. Обычно такие вещи игнорировались или передавались службе безопасности для проверки. Но что-то в этой фразе зацепило струну, которая вибрировала во мне годами. Тишина. Именно её мне не хватало. Тишины от шума собственных мыслей, от ответственности, от необходимости быть сильным.
В двадцать часов пятьдесят минут я вышел из офиса. Личный водитель довёз меня до закрытого клуба в историческом центре, замаскированного под старый особняк.
Мальчик, говорящий отойти мне от фонарного столба в общественном парке. Другой мир, где кроме сухих, мëртных деревьев практически ничего нет. И существа, живущие там, хотят лишь одного - тебя убить. Я обо всëм рассказала?
А, и во всëм этом хаосе есть парень, который просто ловит рыбу. Что в нëм необычного? Он всего лишь полностью скрыт бинтами. Так, что даже каждый палец ими закрыт.
Вся моя жизнь не отличалась от среднестатистического человека моего возраста. Самая обычная семья. Однако всегда есть одно, такое противное "но".
Всë изменилась в один день, и это моя вина. Если бы я тогда...поступила иначе... Возможно я бы не бежала в попытках спасти свою жалкую жизнь...
Смогу ли я найти убежище от зла, сокрытого ложью? Или меня погубит не только мой мир?..
А, и во всëм этом хаосе есть парень, который просто ловит рыбу. Что в нëм необычного? Он всего лишь полностью скрыт бинтами. Так, что даже каждый палец ими закрыт.
Вся моя жизнь не отличалась от среднестатистического человека моего возраста. Самая обычная семья. Однако всегда есть одно, такое противное "но".
Всë изменилась в один день, и это моя вина. Если бы я тогда...поступила иначе... Возможно я бы не бежала в попытках спасти свою жалкую жизнь...
Смогу ли я найти убежище от зла, сокрытого ложью? Или меня погубит не только мой мир?..
И сердце у меня екнуло и упало в желудок. Мужик по прозвищу Батон посмотрел на нас с Сергеем одурманивающие голубыми глазами.
- В натуре было, — пылко проговорил он. — Она из воды появилась, ноги длинные, красивая, фигуристая. Медленно так ко мне подошла, мелодично засмеялась и в лес. Потом обернулась, будто заманивала смехом своим, и исчезла, — рассказал голубоглазый.
— А ты чего за ней не пошел? — смеясь, спросил один из вальщиков.
— Я же не дурак, знаю, что душу украдет, — поведал он под дружный смех коллег.
Громче всех ржал Серега, его буквально скрючило пополам. Я стояла, пылая от стыда, натянув кепку почти до носа.
- В натуре было, — пылко проговорил он. — Она из воды появилась, ноги длинные, красивая, фигуристая. Медленно так ко мне подошла, мелодично засмеялась и в лес. Потом обернулась, будто заманивала смехом своим, и исчезла, — рассказал голубоглазый.
— А ты чего за ней не пошел? — смеясь, спросил один из вальщиков.
— Я же не дурак, знаю, что душу украдет, — поведал он под дружный смех коллег.
Громче всех ржал Серега, его буквально скрючило пополам. Я стояла, пылая от стыда, натянув кепку почти до носа.
Я была его четвёртой личной ассистенткой за полгода. Трое предыдущих уволились. Одна — с нервным срывом. Вторая — просто исчезла, оставив на столе ключи и записку: «Я не могу дышать в этом воздухе». Третья — получила повышение в другом департаменте, но ходили слухи, что она плакала в туалете каждый день в течение месяца.
Почему я осталась? Почему я, магистр психологии с красным дипломом, женщина, которая могла бы преподавать в университете или работать в частной клинике, выбрала роль секретаря для тирана?
Потому что мне было скучно. Потому что обычные мужчины казались мне пресными, предсказуемыми, лишёнными глубины. Они искали лёгкости, комфорта, подтверждения своей значимости через лесть. Максим Волков не нуждался ни в чём из этого. Ему нужна была эффективность. Абсолютная, бескомпромиссная эффективность. И в этой потребности я видела вызов. Вызов, который заставлял мою кровь кипеть.
Дверь кабинета открылась. Бесшумно. Из неё вышел курьер, бледный, с дрожащими руками...
Почему я осталась? Почему я, магистр психологии с красным дипломом, женщина, которая могла бы преподавать в университете или работать в частной клинике, выбрала роль секретаря для тирана?
Потому что мне было скучно. Потому что обычные мужчины казались мне пресными, предсказуемыми, лишёнными глубины. Они искали лёгкости, комфорта, подтверждения своей значимости через лесть. Максим Волков не нуждался ни в чём из этого. Ему нужна была эффективность. Абсолютная, бескомпромиссная эффективность. И в этой потребности я видела вызов. Вызов, который заставлял мою кровь кипеть.
Дверь кабинета открылась. Бесшумно. Из неё вышел курьер, бледный, с дрожащими руками...
Мир не рушится за один день, он угасает постепенно. Сначала — странные новости по радио, которые никто не слушает. Затем — плановые проверки и колонны техники на окраинах. А потом привычная рутина сельской школы просто перестает существовать.
Здесь не будет суперспособностей, бесконечных патронов и кинематографичных сражений. Только сухая логика шестнадцатилетнего парня-программиста, пытающегося оцифровать хаос.
Ему придется на ходу разбираться в биологии нового вируса, рассчитывать скудные запасы воды и по каплям собирать информацию из обрывков радиоэфира. Это история не о спасении человечества, а о повседневной, методичной и тихой борьбе за выживание. Когда привычные правила отменены, главный выбор остается неизменным — Жизнь.
Здесь не будет суперспособностей, бесконечных патронов и кинематографичных сражений. Только сухая логика шестнадцатилетнего парня-программиста, пытающегося оцифровать хаос.
Ему придется на ходу разбираться в биологии нового вируса, рассчитывать скудные запасы воды и по каплям собирать информацию из обрывков радиоэфира. Это история не о спасении человечества, а о повседневной, методичной и тихой борьбе за выживание. Когда привычные правила отменены, главный выбор остается неизменным — Жизнь.
Леона была уверена, что необычные вещи начинаются с необычных поступков и поиска чуда. А так как она чудить не собиралась, то когда это самое "необычное" с ней случилось, знатно удивилась и собралась позвонить в психушку... Но согласитесь, так было бы совсем не интересно. Поэтому, поразмыслив, она передумала и решила посмотреть, а что же из этого получится...
Александр никогда не желал такого будущего. Даже наоборот, никогда не поверил бы в подобную чертовщину. Вот только, за него всё решили другие, а торчащий из живота прут прекрасно указал направление всей его дальнейшей жизни.
Певец, которого никогда не признавали дома, возвращается на родину, но находит лишь сгоревший театр.
Выберите полку для книги